Мир женщины. Сайт для Женщин и Девушек, но и Мужчины найдутздесь много полезного и интересного! Как Выйти Замуж, Сонник, Гороскопы, Этикет, Маникюр, Воспитание Ребенка,  Все о Косметике, Прически,  Самомассаж лица, Любовь и взаимность, Психология towomen.ru
Loading

Меню Сайта

 

Главная

О Моде

Как Выйти Замуж

Сонник

Этикет

Маникюр

Прически

Гороскопы

Все о Косметике

Заговоры, Обереги, Молитвы, Подходы

Самомассаж лица

Любовь и взаимность

Истории Любви Знаменитых Людей

Некоторые болезни женщин

Все Болезни

Первая помощь

Воспитание Ребенка

Как женщине обращаться с мужчиной

Психология отношений

Стройная Фигура

Фитотерапия — лечение растениями

Энциклопедия Комнатных Растений

Выбор Комнатных Растений, Уход и Размножение

Сборник Кулинарных Рецептов

Переработка молока в домашних условиях

Заговоры

Заговоры на любовь

Заговор молодца на любовь красной девицы

На море, на Окиане, на острове, на Буяне, лежит тоска; бьется тоска, убивается тоска, с доски в воду, из воды в полымя; из полымя выбегал сатанина, кричит: «Павушка Романея, беги поскорее, дуй рабе Божьей (имярек) в губы, в зубы, в ее кости и пакости, в ее тело белое, в ее сердце ретивое, в ее печень черную, чтобы раба Божья (имярек) тосковала всякий час, всякую минуту, по полудням, по полуночам; ела бы не заела, пила бы не запила, спала бы не заспала, а все бы тосковала, чтоб я ей был лучше чужого молодца, лучше родного отца, лучше родной матери, лучше роду-племени». Замыкаю свой заговор семьюдесятью семью замками, семьюдесятью семью цепями, бросаю ключи в Оман-море, под бел горюч камень Алатырь. Кто мудреней меня взыщется, кто перетаскает песок из всего моря, тот отгонит тоску

Слова присушать девицу

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Стану я, раб Божий (имярек), благословясь, пойду перекрестясь, выйду в чистое поле, в широкое раздолье; навстречу мне середи чистого поля и широкого раздолья семьдесят буйных ветров, и семьдесят вихоров, и семьдесят ветрович, и семьдесят вихорович. Пошли они на святую Русь зеленого лесу ломать и на пол из корени вон воротить и пещеры каменные разжигать. И тут я, раб Божий (имярек), помолюсь им и поклонюсь: о вы есть семьдесят буйных ветров, и семьдесят вихоров, и семьдесят ветрович, и семьдесят вихорович, не ходите вы на святую Русь зеленого лесу ломать, из корени вон воротить и пещеры каменные разжигать, подите вы, разожгите у рабы Божьей (имярек) белое тело, ретивое сердце, памятную думу, черную печень, горячую кровь, жилы и суставы и всю ее, чтобы она, раба Божия (имярек), не могла бы ни жить ни быть, ни пить ни исть, ни слова говорить, ни речи творить без меня, раба Божия (имярек) Как меня она, раба Божия (имярек), увидит или глас мой услышит, то бы радовалось ей белое тело, ретивое сердце, памятная дума, черная печень, горячая кровь, кости и жилы, и все у ней суставы веселились. И как ждет народ Божий владычнаго праздника, светлого Христова Воскресения, и звону колокольного, так бы она, раба Божия (имярек), дожидалась: на который день меня она ни увидит или гласа моего ни услышит, так бы она сохла, как кошеная трава в поле; как не может быть рыба без воды, так бы не могла бы быть она без меня, раба Божия (имярек). Тем моим словам и речам ключевые слова, аминь, аминь, аминь.

Заговор на присуху

Стану я, раб Божий (имярек), благословясь, пойду не Крестясь из избы в двери, из ворот в ворота, в восточную сторону, под красное солнце, под светел месяц, под частыя звезды, под утреннюю зарю и под вечернюю, подо всю тварь Божьему. Навстречу мне, рабу Божьему (имярек), восемь братов, восемь ветров, девятый — ватной вихорь. Куда вы пошли, куда полетели? Мы — лесами, ключами, моря колебати, черныя грязи высушати. Я вам, раб Божий (имярек), помолюсь, покорюсь и до сырой земли поклонюсь. Вы бо еси, восемь ветров, девятый брат-вихорь, полетите вы лесами, ключами, моря колебати, черныя грязи высушати. Полетите вы на все четыре стороны и по всему свету белому: в тридесять сел, в тридесять городов, в тридесяти морях — и возьмите вы с тех людей, с потюремщиков, с посиделыциков, с бедных людей, которые приговорены под смертную казнь, которые не пьют, не едят, тоскуют и горюют, плачут и рыдают; возьмите вы с тех людей, с потюремщиков, тоску-кручину, печаль великую, и понесите вы с собой и нигде не оброните, и полетите вы через чистые поля, через темные леса; в темных лесах стоит изба, в избе лежит доска, на той доске лежиттоска, и бьется тоска о доску во всякий день, во всякое время. Возьмите вы эту тоску-кручину, печаль великую, понесите вы ее с собою, нигде не оброните; полетите вы через чистыя поля, через темные леса, через синие моря, через быстрые реки и ключи подземные и принесите вы тоску-кручину, печаль великую к рабице Божьей (имярек) обо мне, рабе Божьем (имярек), и, где вы ее найдете, в гостях или в беседе, или на постели, или в большой хоромине,— тут в нее посадите тоску: в белое тело, в ретивое сердце, в черную печень, в белыя груди, в кровь горячую, и в буйную голову, и в семьдесят жил, и в срединную жилу, и в восемьдесят суставов, и триедин сустав, в любовную кость и во всю совесть; загорелось бы у рабицы Божьей (имярек) ретивое сердце, черная печень, закипала бы кровь горячая обо мне, рабе Божьем (имярек), на всякое время: днем при солнце и ночью при месяце, при частых звездах; в едах бы не заедала, в питье бы не запивала, гульбою не разгуливала, сном бы не засыпала, водою не смывала, паром не спаривала, слезами не заплакивала, заговорами не заговаривала, отцу-матери сказывала, тужила бы и плакала, тосковала бы и горевала бы обо мне, рабе Божьем (имярек), на всякое время, на всякий день; во дне при солнце, в ночи при месяце и при частых звездах, на молоду месяце и на ущербе. Как бела рыба без проточной воды не может лежать, ни день дневать, ни часу часовать, ни четверть часа, ни минуты часа, так бы рабица Божия (имярек) не могла бы жить и быть, ни день дневать, ни часу часовать, ни четверти часа. Где бы ходила, где бы гуляла, все бы тужила и плакала обо мне, рабе Божьем (имярек), на всякий день, на всякий час, на всякое время. Будьте вы, мои слова, лепки и крепки, тверже камня, крепче булату, которые переговорил, которые не договорил, будьте передния назади, а задния напереди. Запираю я, раб Божий (имярек), добрые свои слова устам моим. Язык мой — ключ, запираю и затыкаю навеки и навеки. Ключ и замок в синем море-Окияне, под белым камнем Алатырем. Кто может из Окияна-моря воду выпить, или песок выгрести, или белый камень Алатырь зубами со дна моря достать? Так и мои слова и мой замок никому не отпирать. Аминь, аминь, и навеки, и навеки.

Заговор приворотный

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь. Встану я, раб Божий (имярек), благословясь, пойду, перекрестясь, из избы дверьми, с улицы за ворота в чистое поле, перекрестясь. В чистом поле попадет мне, рабу Божьему (имярек), двенадцать ветров, вихорев детей. А я, раб Божий (имярек), спрошу: куда вы пошли? А мы пошли за моря в поморье подпещеры зажигать. А я, раб Божий (имярек), вам помолюся: вы не ходите за моря подпещеры зажигать, а подите ко мне, рабу Божьему (имярек), зажгите курни, запалите сердце с сердцем, легкое с легким, живот с животом, тело с телом, кровь с кровью, чтобы казалися рабы Божьи (имярек) друг дружке краше красного солнца, светлее светлого месяца, любимее отца и матери. Как крещеный человек без хлеба поесть соли не может, ни жить, ни быть, так бы они, рабы Божии (имярек), не могли друг без друга ни дня не быть, в ночи бы не засыпали, слюнами не заплевали, словесно не заговаривали друг друга во всякой день, во всякой час друг друга ухом не слышат и глазом не видят, тоскуют и горюют; и, как ухом услышат и глазом увидят друг друга, радуются и смеются, веселятся днем при солнышке, а в ночи при месяце и при чистых звездах, ветхе и молодо, на исходе и на перекрое, рано и поздно, на утряной заре, на вечерней заре, во всякую бы пору, не было бы им покою, рабам Божьим (имярек). Как соли жгут и варят, так бы у них, рабов Божьих (имярек), горело и кипело сердце с сердцем, легкое с легким, живот с животом, тело с телом, кровь с кровью, жгло и горело животом и с черною печенью, чтобы сердце их тлело, горело век по веку отныне и довеку. В коем слове помешался или в коем слове позабылся, заднее назад, а переднее наперед, за сто слов вперед. Будь моя статья во веки плотней заморского нерукосозданного булата. Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, Аминь.

Приворот

Встану я, раб Божий (имярек), и пойду из избы в двери, из дверей в вороты, в чистое поле, под восток, под восточную сторону. Навстречу мне семь братьев, семь ветров буйных: «Откуда вы, семь братьев, семь ветров буйных, идете? Куда пошли?» — «Пошли мы в чистыя поля, в широкия раздолья сушить травы скошенныя, леса порубленныя, земли вспаханныя».— «Подите вы, семь ветров буйных, соберите тоски-тоскучия со вдов, сирот и маленьких ребят, со всего света белаго, понесите к красной девице (имярек) в ретивое сердце, просеките булатным топором ретивое ея сердце, посадите в него тоску-тоскучую, сухоту-сухоту-чую, в ея кровь горячую, в печень, в суставы, в семьдесят семь суставов и подсуставков, един сустав, в семьдесят семь жил, единую жилу становую, чтобы красная девица (имярек) тосковала и горевала по (имярек) во сне суточныя в двадцать четыре часа, едой бы не заедала, питьем она не запивала, в гульбе бы она не загуливала и во сне бы не засыпала, в теплой паруше калиновым щелоком не смывала, шелковым веником не запаривала, пошла, слезно плакала, и казался бы ей (имярек) милее отца и матери, милее всего роду-племени, милее всего под луной Господней, скатнаго жемчугу, платья цветнаго, золотой казны. Будьте вы, мои слова, крепки и лепки, крепче камня и булата. Ключ моим словам в небесной высоте, а замок — в морской глубине, на рыбе на ките, и никому эту кит-рыбу не добыть и замок не отпереть, кроме меня (имярек). А кто эту кит-рыбу добудет и замок мой отопрет, да будет, яко древо, палимое молниею.

Присушка

Двенадцать ветров, двенадцать братов, дули-подували с востока и до запада, сушили леса подчерневыя, травы подкошенныя; вы же, двенадцать ветров, двенадцать братов, берите тоску,

несите тоску. Не бросайте тоску ни на калинник, ни на малинник, ни на таволошник, ни на жимолостник, ни на тихо озеро,— берите тоску, несите тоску, бросьте тоску той рабице Божьей (имярек) в ретивое сердце, в кровь горячую, во весь стан человечий. Будьте, мои слова и приговоры, крепки и лепки — крепки ко мне, крепче булата, вострее острого ножа, крепче булатнаго острия. Язык — ключ, уста — замок Аминь.

Приворожить молодца

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, аминь! Стану я, раба Божия (имярек), благословясь, пойду, перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротами. Выйду на широку улицу, на восток лицем, на запад тылом, поклонюсь и помолюсь. Есть в чистом этом поле, в широком раздолье, четыре брата, буйные ветра: восток, и запад, и лето, и север. Как вы служили истинному Христу, Царю Небесному, так вы послужите мне, доброй рабе Божьей (имярек). Возьмите от меня, рабы Божьей, тоску, и сухоту, и черну печаль, возьмите и не оброните противо ветра и ни по ветре, противо солнышка и по солнышку, противо воды и ни по воды, через ручья текущие и через реки быстры, через горы высоки, через лесы темны, через тыны железны; из сеней ходучи, али на лествицы седючи, или на кровати, на постели лежучи, или за столом седючи, со отцем или с матерью, и с братом или сестрою или с подругой, и со всем родом и племенем совет советует; тут берите его за белыя руки и кладите ему в белое тело и ретивое сердце, в черную печень и в семьдесят семь жил и в семь суставов, чтобы раб Божий (имярек) не мог бы без меня, рабы Божьей (имярек), ни жить и ни быть, и не пил бы и не ел бы, смертной тоской тосковал бы, той тоски не мог бы хлебом заесть, ни питьем запить, ни в бане замыть, так он, раб Божий (имярек), за рабой Божьей (имярек) бежал бы и сзади набегал бы, за шею хватал бы, и во уста целовал бы, и не глядел бы ни на отца, ни на матерь, ни на сестру, ни на род, ни на племя, ни на какого человека; так бы раб Божий (имярек) обо мне думал, обо мне, рабе Божьей (имярек), в день при солнце, а в нощи при месяцы, на утренней заре и на вечерней заре, и на нову и на ветху, и на перекрой месяцы, и на намежных днях. Чего недоумела, мастер недоучил, будь мои слова все сполна всегда и ныне и присно, и во веки веков, аминь.

Приворотный заговор

Восстану я, раб Божий (имярек), и пойду, перекрестясь, из избы не во двери, со двора не в вороты, и пойду я не в восток, не в восточную сторону. Не в востоке, не в восточной стороне есть Окиан-море, на том Окиане-море лежит колода дубовая, на той на колоде, на той на дубовой сидит Страх-Pax. Я этомуСтраху-Раху покорюсь и помолюсь: «Создай мне, Страх-Рах, семьдесят семь ветров, семьдесят семь вихорев; ветер полуденный, ветер полуночный, ветер суходушный, которые леса сушили, крошили темныя леса, зеленыя травы, быстрыя реки; и так бы сушилась, крушилась обо мне, о рабе Божьем (имярек), раба Божия (имярек)». И пойду я не в восток, не в восточную сторону, на заднее крыльцо, в подымное окно, под гнилое бойное дерево, пойду не дорогой, а стороной, мышьей норой, собачьей тропой; и идет мне навстречу раба Божья (имярек), ударю ее по ретивому сердцу, распорю я ея белу грудь и напущу на нее тоску-тоскущую, кручину-кручинскую; едала бы она, не заедала, питьем бы она не запивала, думой бы она не задумывала; и разойдись, тоска тоскущая, кручина кручинская, по ретивому сердцу, в становыя жилы, в горячую кровь; запру я эту тоску тоскущую, кручину кручинскую ключами и замками; брошу я ключи и замки в Окиан-море. Есть в Окиане-море Алатырь-камень, под тем под Алатырем-камнем стоит щука-калуга, ключи и замки подхватила; никто эту щуку-калугу не может изловить ни неводами, ни нережками, ни мелкими ловушками; и куда я ни пойду, куда я ни поеду, все бы она, раба Божия (имярек), у окошка сидела, за мной, рабом Божьим (имярек), глядела и смотрела; и кто меня учил, кто недоучил; будьте, слова, крепки и лепки накрепко; как моя слюна сохла, так бы и она обо мне сохла.

Присушка

Как дверь притворяется, так приклонись раба Божья (имярек) к рабу Божьему (имярек) утрами, вечерами, и днями, и часами, и минутами, и кажные в уме держала, не спала и не лежала, а раба бы того на уме держала и не пила и не ела, и дьяволы, и сатаны, и чертенята, и сатанята приклонитесь дам; луга, болота, горы и долы, делайте по-моему; еже не сделаете по-моему, не, давайте ей ни стать, ни жать, посылайте ко мне, не то разорю луга и болота, и темные леса, пошлю тучу грозну; на море, на Океане, на острове, на Буяне, ветры буйные, ветры храбрые, ветры ночные и полуночные, денные и полуденные, дуйте и подувайте, рабу Божью (имярек) ко рабу Божьему (имярек) присушите и приворотите, семьдесят жил, семьдесят подкостков, семьдесят семь суставов, семьдесят семь костей, семьдесят семь подкостьев; как дверь воскидается туго-натуго, так же и она ко мне, к рабу Божьему (имярек), приклонись утрами и вечерами; дьяволы, покрывайте эти слова.

Напустить тоску парню

Выйду из парной байны, стану своим белым бумажным телом на шелков веник, дуну и плюну в четыре ветра буйных. Попрошу из чиста поля четырех братьев,— четыре птицы востроносы и долгоносы, окованы носы. Лети из чистаго поля, белый кречет, неси, белый кречет, вострый нож и востро копье, садись, белый кречет, рабу Божьему (имярек) на белы груди, на ретиво сердце. Режь же его белы груди тем же вострым ножом, коли же его ретиво сердце тем же вострым копьем, вынимай из его ретива сердца, из черной печени и изо всей крови горячей еще тоску и кручину. Полети, белый кречет, понеси, белый кречет, всю тоску и кручину, на воду не опусти, на землю не урони, на стуже не позноби, на ветре не посуши, на солнце не повянь, донеси всю тоску кручину, всю сухоту, чахоту и юноту велику до раба Божия (имярек), где бы его завидеть, где бы его заслышать,— хошь бы в чистом поле, хошь бы при расстанье великом, хошь бы при путях-дорогах, хошь бы в парной байне, хошь бы в светлой светлице, хошь бы за столами дубовыми, хошь бы за скатертями перчатными, хошь бы за кушаньями сахарными, хошь при мягкой постели, при высоком зголовье, хошь при крепком сну. Садись, белый кречет, рабу Божьему (имярек) на белы груди, на ретиво сердце, режь его белы груди тем же вострым ножом, коли его ретиво сердце тем же вострым копьем, клади в его белы груди, в ретиво сердце, в кровь кипучую всю тоску-кручину, всю сухоту, всю чахоту, всю юноту великую, во всю его силу могучую, в грудь и спину, в хоть его и в плоть его, в семьдесят семь жил, в станову его жилу, в семьдесят семь суставов, в становой его сустав, во всю буйну голову, в лицо его белое, в брови черныя, в уста сахарныя, во всю его красоту молодецкую. Раб Божий (имярек) по мне, рабе Божьей (имярек), чах бы чахотой, сох сухотой, вял вянотой в день по солнцу, в ночь по месяцу, на новцу на полну и на ветху, в перекрой месяцу во все меженные дни, в утренни и в вечерни зори, во всякой час и минуту. Как май месяц мается, так бы раб Божий (имярек) за рабой Божьей (имярек) ходил и маялся. Не мог бы ее ходить и переходить, никоим словом обходить, век по веки и раб Божий (имярек) по рабе Божьей (имярек) не мог бы ни жить ни быть ни пить ни есть, ни на новцу, ни на полну, ни на ветху, ни на перекрой месяца, во все межные дни. Эти мои наговорны слова, которы договорены, которы переговорены, которы назади остались,— будьте, мои слова, вострей востраго ножа, вострей копья, вострей сабли, ярей ключевой воды. И этим моим наговорным словам — заключенныя слова «ключ» и «замок»: ключ щуке, замок в зубы,— щука в море. Ныне, и присно, и во веки веков, аминь.

На прилучение парня

Пойду я в чисто поле, есть в чистом поле белый кречет. Попрошу я белаго кречета: слетал бы он в чисто поле, в синее море, в крутыя горы, в темные леса, в зыбучия болота и попросил бы он окаянную силу, чтобы дала она ему помощи сходить ему в высокий терем и застать его хошь бы середка темной ночи соннаго, и сел бы белый кречет на белую грудь, на ретиво сердце, на горячую печень и вложил бы рабу Божьему (имярек) из своих окаянных уст, чтобы он не мог без рабы Божьей (имярек) ни жить ни быть ни пить ни есть.

Слова приворотные

Лягу я, раб Божий (имярек), помолясь, встану я, благословясь; умоюсь я росою, утрусь престольною пеленою, пойду я из дверей в двери, из ворот в ворота, выйду в чисто поле, во зеленое поморье. Стану я на сырую землю, погляжу я на восточную сторонушку, как красное солнышко воссияло, припекает мхи-болоты, черныя грязни. Так бы припекала, присыхала раба Божия (имярек) о мне, рабе Божьем (имярек), очи в очи, сердце в сердце, мысли в мысли; спать бы она не засыпала, гулять бы она не загуляла. Аминь тому слову.

Присушка

На море, на Окиане, на острове, на Буяне, лежит камень, на том камне сидит красная девка, раба Божия (имярек), и при-иде к ней раб Божий (имярек) и говорит ей: «Ты меня не убойся, я прииде, твой товарищ, тебя соблазнить, чтобы тебе меня почитать и всегда на уме держать, в еже бы не заедать и в питье бы не запивать, во сне бы не засыпать, в гульбе бы не загуливать; бросалась бы тоска в ночное окошко; в полуденное окошко, в денное окошко: казался бы я тебе краснее краснаго солнца и светлее светлаго месяца, милее отца и матери, роду и племени, вольнаго света, разнаго цвета, что на свете цветет». Будь ты, мой приворот, крепче камня, крепче железа, отныне и довека. Аминь.

На разжжение сердца у девицы

Стану я не благословясь, пойду не перекрестясь, из избы не дверями, из двора не воротами, в чистое поле. В том поле есть Окиан-море, в том море есть Латырь-камень, на том камне стоит столб, от земли до неба, огненный, под тем столбом лежит змея жгуча, опалюча. Я той змее поклонюсь и покорюсь. Ой, еси ты, змея! Не жги, не пали меня, полетай под восточну сторону, в высок терем, в новый покой, пухову перину, шелкову подушку, к девице (имярек), разожги и распали у той девицы белое тело, ретивое сердце, черную печень, горячую кровь, все подпятныя и занокотныя жилы; чтоб она, девица (имярек), не могла ни жить ни быть, часу часовать и минуты миновать; поутру вставала — обо мне вздыхала, пошла — на мне (имярек) величала, ни с кем бы она думы не думала, мысел не мыслила, плоду не плодила, плодовых речей не говорила: ни с отцем бы, ни с матерью, ни с родом, ни с племенем, кроме меня, раба Божия (имярек); все бы она, девица (имярек), со мной, рабом Божьим (имярек), думу думала, мысли мыслила, плод плодила, плодовыя речи говорила, на ветху и на нову месяцу и на перекрое месяцу. Будьте те мои слова недоговорены, переговорены, все сполна говорены. Ключ — символ словам,— в зубы, замок в рот!

На присуху

Стану я, раб Божий (имярек), не благословясь, пойду не перекрестясь, из избы не дверьми, не из ворот воротами, не в восточную сторону, не под частыя звезды, не под млад месяц, не под красное солнце; там стоит изба, в этой избе тоска-тоскуща, сухота-сухотуща, власть угасима, и власть неугасима, и власть-вы-тарашка, скачет от пола до потолка. Приду я, раб Божий (имярек), помолюсь и покорюсь и милости попрошу: не скачи от пола до потолка, а скачи в черную печень, в горячую кровь, в ретивое сердце, в стан человечий, в сонную жилу; где бы я, раб Божий (имярек), ни гулял — обо мне бы рабица Божия (имярек) тосковала, в питье бы не запивала, в еде не заедала, в гульбе не загуливала, во сне не засыпала, в бане не запаривала, водою не смывала, ветром не сдувала; все бы я, раб Божий (имярек), был на уме, на разуме, казался бы краше красного солнышка, светлеесветлого месяца; стану я, раб Божий (имярек), не благословясь, пойду, не перекрестясь, не в восточную сторону; в той стороне-стороне стоит древо, шумит оно денную и ночную; приду я к древу, помолюсь и покорюсь и милости попрошу: не шуми, не греми ночную и денную, шумело бы и гремело ночную-денную ретивое сердце у рабицы-девицы (имярек) о рабе Божием (имярек).

Стану я, раб Божий (имярек), не благословясь, пойду, не перекрестясь, не из дверей дверьми, не из ворот воротами, не в восточную сторону; в той стороне текет река огненная, хочет текчи на тридевять городов, на тридевять пригородков, рек, морей и мелких проточин; я приду к той реке, помолюсь и покорюсь, милости попрошу: поди в умницу, в вещицу, в ретивое сердце (имярек), тосковала бы о рабе Божием (имярек).

Запру я свой разговор тридевятью замками, тридевятью ключами и брошу ключи в синее море, в синем море щука: кто эту щуку изловит, тот и ключи получит и меня разлучит. Щуки не лавливать, ключи не подучивать, меня не разлучивать.

Заговоры

Rambler's Top100