Мир женщины. Сайт для Женщин и Девушек, но и Мужчины найдутздесь много полезного и интересного! Как Выйти Замуж, Сонник, Гороскопы, Этикет, Маникюр, Воспитание Ребенка,  Все о Косметике, Прически,  Самомассаж лица, Любовь и взаимность, Психология towomen.ru

Меню Сайта

 

Главная

О Моде

Как Выйти Замуж

Сонник

Этикет

Маникюр

Прически

Гороскопы

Все о Косметике

Заговоры, Обереги, Молитвы, Подходы

Самомассаж лица

Любовь и взаимность

Истории Любви Знаменитых Людей

Некоторые болезни женщин

Все Болезни

Первая помощь

Воспитание Ребенка

Как женщине обращаться с мужчиной

Психология отношений

Стройная Фигура

Фитотерапия — лечение растениями

Энциклопедия Комнатных Растений

Выбор Комнатных Растений, Уход и Размножение

Сборник Кулинарных Рецептов

Переработка молока в домашних условиях

Выбор профессии и социально-нравственное самоопределение

Самая важная проблема юности — выбор профессии и социально-нравственное самоопределение. В сущности, это разные аспекты одного и того же вопроса.

Фокус мировоззренческих поисков юности — проблема смысла жизни.

Задавая себе вопрос о смысле жизни, юноша думает одновременно и о направлении общественного развития вообще, и о конкретной цели собственной жизни. Он хочет не только уяснить объективное, общественное значение возможных направлений своей деятельности, но и найти ее личностный смысл, понять, что может дать эта деятельность ему самому, насколько соответствует она его индивидуальности: каково мое место в общей борьбе, в какой именно деятельности в наибольшей степени раскроются мои индивидуальные способности? На эти вопросы нет и не может  быть общих ответов, их нужно выстрадать самому, к ним можно прийти только практическим путем. Форм общественно полезной деятельности много, и заранее, не зная человека, нельзя сказать, где он принесет наибольшую пользу. Да и жизнь человека слишком многогранна, чтобы можно было исчерпать ее каким-то одним видом деятельности, как бы он ни был важен. Вопрос заключается не только и даже не столько в том, кем быть в рамках существующего разделения труда (выбор профессии), сколько в том, каким быть (моральное самоопределение).

Вопрос о смысле жизни, в той мере, в какой он является рефлексией личности на самое себя, есть психологический симптом определенной неудовлетворенности. Когда человек целиком поглощен делом, он обычно не спрашивает себя, имеет ли это дело смысл, такой вопрос просто не возникает. Рефлексия, критическая переоценка ценностей, наиболее общим выражением которой является вопрос о смысле жизни, психологически, как правило, связана с какой-то паузой, «вакуумом» в деятельности или в отношениях с людьми. И именно потому, что проблема эта по самой сути своей практическая, удовлетворительный ответ на нее может дать только деятельность.

Трудность юношеской рефлексии о смысле жизни — в правильном совмещении того, что А. С. Макаренко называл ближней и дальней перспективой. Расширение временной перспективы вглубь (охват более длительных отрезков времени) и вширь (включение своего личного будущего в круг социальных изменений, затрагивающих общество в целом) — необходимая психологическая предпосылка постановки мировоззренческих проблем. Дети и подростки, описывая будущее, говорят преимущественно о своих личных перспективах, тогда как юноши выдвигают на первый план социальные, общие проблемы. С возрастом увеличивается умение разграничивать возможное и желаемое. Способность отсрочить непосредственное удовлетворение, трудиться ради будущего, не ожидая немедленной награды, — один из главных показателей морально-психологической зрелости человека.

Но совмещение ближней и дальней перспективы дается нелегко. Очень многие юноши и девушки не хотят задумываться о будущем, откладывая все трудные вопросы и ответственные решения на «потом». Установка на продление детства с его весельем и беззаботностью не только социально вредна, так как является по своей сути иждивенческой, но и опасна для самой личности. Юность — прекрасный, удивительный возраст, который взрослые вспоминают с нежностью и грустью. Но все хорошо в свое время. Вечная юность — это вечная весна, вечное цветение, но также и вечное бесплодие. «Вечный юноша», каким мы знаем его по художественной литературе и психиатрической клинике, вовсе не счастливчик. Гораздо чаще это человек, который не сумел в положенный срок разрешить задачу самоопределения   и   не   пустил   глубоких

корней в важнейших сферах жизнедеятельности. Его изменчивость и порывистость могут казаться привлекательными на фоне бытовой приземленности и будничности многих его сверстников, но это не столько свобода, сколько неприкаянность. Ему можно скорее сочувствовать, чем завидовать.

Не лучше обстоит дело и на противоположном полюсе, когда в настоящем видят только средство достижения чего-то в будущем. Чувствовать полноту жизни — значит уметь видеть в сегодняшнем труде «завтрашнюю радость» (А. С. Макаренко) и вместе с тем ощущать ценность каждого данного момента деятельности, радость преодоления трудностей,   узнавания  нового и т.д.

Взгляд на будущее как продукт собственной, совместной с другими людьми деятельности — установка деятеля, борца. Представление, что будущее «само придет», — установка иждивенца и потребителя. Подростки и юноши, которых слишком долго опекают и страхуют от трудностей, начинают бояться наступления ответственной взрослости, отождествляя ее с будничной рутиной.

Пока юноша не нашел себя в практической деятельности, она может казаться ему мелкой и незначительной. Еще Гегель отмечал это противоречие: «До сих пор занятый только общими предметами и работая только для себя, юноша, превращающийся теперь в мужа, должен, вступая в практическую жизнь, стать деятельным для других и заняться мелочами. И хотя это совершенно в порядке вещей, — ибо, если необходимо действовать, то неизбежно перейти и к частностям, — однако для человека начало занятия этими частностями может быть все-таки весьма тягостным, и невозможность непосредственного осуществления его идеалов может ввергнуть его в ипохондрию. Этой ипохондрии — сколько бы незначительной ни была она у многих — едва ли кому-либо удавалось избегнуть. Чем позднее она овладевает человеком, тем тяжелее бывают ее симптомы. У слабых натур она может тянуться всю жизнь. В этом болезненном состоянии человек не хочет отказаться от своей субъективности, не может преодолеть своего отвращения к действительности и именно потому находится в состоянии относительной неспособности, которая легко может превратиться в действительную неспособность».

Единственным средством снять это противоречие является творчески преобразующая деятельность, в ходе которой субъект изменяет как самого себя, так и окружающий мир. Жизнь нельзя ни отвергать, ни принимать целиком, ибо она противоречива, в ней всегда идет борьба старого и нового, и каждый, хочет он того или нет, участвует в этой борьбе. Идеалы, освобожденные от элементов иллюзорности, свойственной созерцательности юности, становятся для взрослого человека ориентиром в практической деятельности.

К сожалению, мы плохо готовим молодежь к практической жизни. У старшеклассников нет опыта собственной трудовой деятельности, недостаточно информации о разных профессиях и возможностях применения своих сил, а систематическая мелочная опека в семье и в школе порождает и усиливает настроение социального иждивенчества. В ходе школьной реформы положение с профессиональной ориентацией и участием в общественно полезном труде стало улучшаться, но те трудовые и общественно-политические дела, которые предлагает ребятам школа, сплошь и рядом ниже их реальных возможностей и поэтому не вызывают у них настоящего интереса.

Очень многое здесь зависит от семьи. Во-первых, в семье ребенок практически включается (или не включается) в полезную трудовую деятельность, что формирует его общее отношение к труду. Во-вторых, родители существенно влияют на содержание юношеских жизненных планов.

Подросток вначале пытается предвосхитить свое будущее, не задумываясь о средствах его достижения. Его образы будущего ориентированы на результат, а не на процесс развития: подросток может очень живо, в деталях, представлять свое будущее общественное положение, не задумываясь над тем, что для этого нужно сделать. Отсюда и характерная завышенность уровня притязаний, потребность видеть себя непременно выдающимся, великим. «Я в своем представлении — первопроходчик в дальней тайге; мы прокладываем дорогу, и рядом со мной мои друзья, — пишет «Алому парусу» 15-летний Витя из Новосибирска. — Или вдруг — испытатель новых парашютов, когда от твоего умения зависит жизнь очень и очень многих людей. Иногда я — хирург, который делает пересадку сердца умирающему человеку, или просто врач — врач «скорой»... Я задерживаю опасного преступника, я спасаю горящее поле, я...»

Это письмо довольно характерно. Мальчик стремится сделать что-то хорошее, важное, социально значимое. Но мечты его еще совершенно детские: главное — быть героем, а в чем и как — дальше видно будет.

Жизненный план в точном смысле этого слова возникает только тогда, когда предметом размышлений становится не только конечный результат, но и способы его достижения, путь, по которому намерен следовать человек, и те объективные и субъективные ресурсы, которые ему для этого понадобятся. В отличие от мечты, которая может быть как активной, так и созерцательной, жизненный план — это план деятельности, поэтому он заземляется в первую очередь на выборе профессии.

Понятие «призвание» имело первоначально религиозный смысл: подразумевалось, что это бог призывает человека к определенной деятельности, дав ему соответствующий социальный статус или путем индивидуального откровения. Сегодня призванием обычно называют единство субъективных склонностей и способностей к той или иной деятельности, в которой личность видит главную сферу самореализации. Но склонности и интересы сами формируются и изменяются в процессе деятельности. Резко выраженные, устойчивые и активные склонности у детей встречаются не так уж часто. Подросток стоит перед выбором сферы деятельности. Но только практически, в ходе самой деятельности выяснится, подходит она ему или нет. Если я никогда не пробовал рисовать, откуда я узнаю, имеется ли у меня талант художника? А все формы деятельности испробовать невозможно.

Самоопределение есть одновременно и самоограничение. Школьник в профессиональном отношении еще никто, «чистая потенция». Он может быть и слесарем, и врачом, и космонавтом. Выбор специальности делает человека чем-то определенным, он получает определенную сферу деятельности, в которой предметно реализуются его силы и способности. Но это означает вместе с тем отказ от многих других видов деятельности. И хотя это совершенно в порядке вещей, сделать ответственный и самоограничивающий выбор отнюдь не просто.

Профессиональное самоопределение — многомерный и многоступенчатый процесс, который можно рассматривать под разными углами зрения. Во-первых, как серию задач, которые общество ставит перед формирующейся личностью и которые эта личность должна последовательно разрешить в течение определенного периода времени. Во-вторых, как процесс принятия решений, посредством которых индивид устанавливает баланс между своими предпочтениями и склонностями, с одной стороны, и потребностями существующей системы общественного разделения труда — с другой. В-третьих, как процесс формирования индивидуального стиля жизни, частью которого является профессиональная деятельность.

Существенные факторы профессионального самоопределения — возраст, в котором осуществляется выбор профессии, уровень информированности молодого человека и уровень его притязаний.

Выбор профессии — сложный и длительный процесс. Здесь существуют две опасности. Один полюс — затягивание и откладывание старшеклассником профессионального самоопределения в связи с отсутствием сколько-нибудь выраженных и устойчивых интересов. Эта задержка часто  сочетается  с  общей  незрелостью, инфантильностью поведения и социальных ориентации.

Попытки родителей (особенно частые в интеллигентных семьях) ускорить, форсировать этот процесс с помощью прямого психологического нажима («Ну, когда ты в конце концов определишься? Я в твоем возрасте...»), как правило, дают отрицательные результаты, вызывая у детей рост тревожности, а иногда и негативистский отказ от всякого самоопределения, нежелание вообще что-либо выбирать, уход в разного рода хобби и т. п. Помощь здесь может быть только органической — своевременное, на всем протяжении учебы, расширение кругозора и интересов ребенка, ознакомление его с разными видами деятельности и практическое приобщение к труду.

Раннее самоопределение обычно считается фактором положительным, но оно также имеет свои издержки. Подростковые увлечения нередко обусловлены случайными факторами. Подросток ориентируется только на содержание деятельности, не замечая других ее аспектов (например, того, что геолог должен полжизни проводить в экспедициях, что историю интересно изучать, но возможности применения этой специальности, если ты не хочешь быть школьным учителем, довольно ограниченны, и т. п.). К тому же мир профессий, как и все остальное, часто кажется школьнику черно-белым: в «хорошей» профессии всё хорошо, в «плохой» — всё плохо. Категоричность выбора и нежелание рассмотреть другие варианты и возможности часто служат своего рода психологическим защитным механизмом, средством уйти от мучительных сомнений и колебаний. В будущем это может привести к разочарованию.

Наши юноши и девушки очень плохо знают круг профессий, из которого им предстоит выбирать, и конкретные особенности каждой профессии, что делает их выбор в значительной мере случайным. Нередко эта неинформированность сохраняется даже на вузовской скамье.

Выбор профессии отражает определенный уровень личных притязаний. У 15—17-летних юношей и девушек уровень притязаний часто завышен. Это нормально и даже полезно, так как стимулирует молодого человека к росту и преодолению трудностей. Гораздо хуже, если уровень притязаний занижен и юноша ни к чему' особенно не стремится, довольствуясь тем, что само идет к нему в руки. Но как избежать травм вследствие первых жизненных неудач, например при попытке поступления в вуз?

Некоторым не прошедшим по конкурсу молодым людям кажется, что произошла непоправимая катастрофа, все их жизненные планы рухнули и т. д. Однако социологические исследования показывают, что те, кто всерьез ориентирован на продолжение образования, реализуют эти планы несколько позже.

Не все придерживаются первоначальных ориентации. Чем старше люди, тем более разветвляются их жизненные пути, а параллельно этому меняются и жизненные ориентации. Те, кто хотел поступить и поступил в вуз, сначала кажутся удовлетворенными. Но у тех, кто выбрал профессию не вполне продуманно, в дальнейшем часто возникают трудности: один не справляется с учебой, другой разочаровывается в специальности, третий сомневается в правильности выбора вуза. На вопрос: «Если бы снова вы стали выбирать профессию, то повторили бы свой выбор?» — отрицательный или неопределенный ответ дали как минимум треть опрошенных социологом В. Т. Лисовским студентов (обследовались четыре ленинградских вуза и девять вузов РСФСР); в некоторых вузах доля положительных ответов составляет меньше половины. Причем к старшим курсам число студентов, которые не удовлетворены избранной специальностью, не сокращается, а растет. Это может объясняться разными причинами: уровнем преподавания в конкретном вузе, обнаружением теневых сторон будущей специальности, которых школьник не видел, и т. д. У многих неудовлетворенность — это просто кризисная точка в развитии, которая пройдет, когда начнется практическая работа. Но на работе молодого специалиста подстегивают новые трудности. Один не справляется с высоким уровнем ответственности, другой, напротив, обнаруживает, что должностные требования значительно ниже уровня полученного им образования, и т. п.

По данным социолога В. Н. Шубкина, через 7 лет после окончания школы удовлетворенность своим положением у тех, кто пытался поступить в вуз, но сорвался и пошел работать, оказалась не только не ниже, а даже выше, чем у тех, кто благополучно поступил и окончил вуз. Что стоит за этими фактами? Может быть, дело в том, что хорошее выполнение относительно простой работы дает большее моральное удовлетворение, чем посредственное выполнение сложного труда? Или тот, кто раньше начал работать, больше зарабатывает и чувствует себя уже вполне сложившимся человеком, тогда как студент или начинающий инженер еще не знает, какой из него получится специалист? А может быть, люди, не реализовавшие свою мечту, просто снизили уровень притязаний и получают удовлетворение не от содержания труда, а от чего-то другого, например от материального благополучия?

Некоторые родители пытаются выбирать жизненный путь за своих детей. Но выбор, сделанный другими, не способствует формированию у юноши сознания своей личной ответственности. Самостоятельность, которую мы все высоко ценим, возникает только в демократичной, творческой атмосфере.

Мысли Н. Г. Чернышевского: «Без приобретения привычки к самостоятельному участию в общественных делах, без приобретения чувств гражданина, ребенок мужского пола, вырастая, делается существом мужского пола средних, а потом пожилых лет, но мужчиной он не становится или, по крайней мере, не становится мужчиной благородного характера. Мелочность взглядов и интересов отражается на характере и на воле: какова широта взглядов, такова широта и решений».

Нам нужны такие люди, говорил В. И. Ленин, за которых можно ручаться, что они ни слова не возьмут на веру, ни слова не скажут против совести, не побоятся «признаться ни в какой трудности» и не испугаются «никакой борьбы для достижения серьезно поставленной себе цели». Таких людей нельзя вырастить в тепличной обстановке или в атмосфере казенной дисциплины, ориентированной на пассивное послушание. Нравственный опыт личности не менее важен, чем ее умственное развитие. Старшеклассник, ради получения хорошей характеристики не осмеливающийся возразить классному руководителю и поддержать товарища, в правоте которого он убежден, накапливает опыт приспособленчества. Привычка к завышенным, ради процента успеваемости, отметкам в школе психологически и морально подготавливает юношу к будущему очковтирательству на производстве и т. д.

Истинное воспитание, писал В. А. Сухомлинский, «совершается только тогда, когда есть самовоспитание. А самовоспитание — это человеческое достоинство в действии, это могучий поток, который движет колесо человеческого достоинства». Активная жизненная позиция, выработка которой составляет стержень нравственного воспитания, возможна только на основе развитой самодисциплины и глубокого усвоения норм коммунистической морали. Но эта позиция обязательно должна быть личной.

Мы остановились только на некоторых особенностях юношеской и подростковой психологии. Но из них вытекают некоторые общие выводы. Юношеский возраст сложен; при всей тяге к независимости юноши и девушки нуждаются в родительском совете и помощи. Но совет и убеждение нельзя заменить приказами и окриками. В силу возрастных, межпоколенных и ролевых различий родители почти никогда не в состоянии целиком принять и одобрить поведение, вкусы и стиль жизни своих взрослеющих детей. Многих из них это раздражает, побуждает жестко и непримиримо противопоставлять «мы» и «они», апеллировать к наказаниям и сентенциям. Но уверенность в своей правоте не должна превращаться в чувство своей непогрешимости. Нетерпимость — плохой советчик.

Во-первых, многие недостатки (как и достоинства) наших детей — продолжение наших собственных качеств, следствие нашего собственного стиля жизни. Выросшие дети —  зеркало, в котором

отражаются, иногда в преувеличенной, гротескной форме, те черты, которые мы не хотим замечать в самих себе — вещизм, приспособленчество, недостаток самостоятельности, чуткости — и которые склонны преувеличивать в них.

Во-вторых, авторитарный стиль воспитания, попытки заменить убеждение приказом педагогически неэффективны, вызывают у юношей негативную реакцию и протест. А если нет — еще хуже, ибо это значит, что ваш ребенок слабоволен, несамостоятелен или апатичен.

В третьих, каждое поколение и каждый индивид имеет право на собственную индивидуальность.

Чем старше становятся дети, тем больше в них собственной независимости от родителей. Не надо бояться этого и делать вид, будто у нас в карманах лежат готовые ответы на все жизненные вопросы, только почему-то недосуг их вовремя достать. Только тот, кто самокритичен, может понять другого, признав за ним право на собственный поиск.

Воспитателя часто сравнивают со скульптором. Но человеческое дитя — не глина, из которой можно вылепить все что угодно, и даже не мрамор, противопоставляющий усилиям скульптора неподатливость материала. Если уже сравнивать воспитателя со скульптором, то скорее со скульптором по дереву, вроде Коненкова или Эрьзя, которые свой творческий замысел осуществляют не вопреки материалу, а в нем и через него. Увидеть в сучковатом куске дерева голову старика или бегущего оленя и своими усилиями объективировать этот образ — вот его задача.

Как художественный образ, плод фантазии великого писателя, в какой-то момент начинает жить своей внутренней логикой, заставляя автора приспосабливаться к себе, так и растущие дети, обретая собственную жизнь, оказываются не совсем похожими на задуманную модель. От этого иногда бывает грустно. С восковыми фигурами проще. Но их податливость — знак недолговечности. К тому же они  не живые...

И. С. Кон

 

Психология отношений

Rambler's Top100